Присоединяйтесь к проекту SkyWay, потому что это выгодно

Подписаться
10 декабря родились[en]: Николай Алексеевич Некрасов, Сидни Фокс, Майкл Кларк Дункан

Главная / Знаменитые тезки / Александр Герцен Имена / Отчества / Имя-отчество / Гороскопы / Тесты / События

Александр Иванович Герцен - биография

Александр Иванович Герцен

Александр Иванович Герценроссийский[en] революционер, писатель, публицист, философ, педагог, принадлежащий к числу наиболее видных критиков крепостнической Российской империи. Знак зодиака — Овен.

Герцен окончил Московский университет (1833), где вместе с Н. П. Огаревым возглавлял революционный кружок. В 1834 году был арестован и 6 лет провел в ссылке. Печатался с 1836 года под псевдонимом Искандер. С 1842 года в Москве, глава левого крыла западников. В философских трудах «Дилетантизм в науке» (1843), «Письма об изучении природы» (1845-1846) и др.

Герцен утверждал союз философии с естественными науками. Остро критиковал крепостнический строй в романе «Кто виноват?» (1841-1846), повестях «Доктор Крупов» (1847) и «Сорока-воровка» (1848). С 1847 жил в эмиграции. После поражения европейских революций 1848-1849 разочаровался в революционных возможностях Запада и разработал теорию «русского социализма», став одним из основоположников народничества.

В 1853 году Александр Герцен основал в Лондоне Вольную русскую типографию. В газете «Колокол» обличал российское самодержавие, вел революционную пропаганду, требовал освобождения крестьян с землей. В 1861 встал на сторону революционной демократии, содействовал созданию «Земли и воли», выступал в поддержку Польского восстания 1863-1864. Умер[en] в Париже, могила в Ницце. Автобиографическое сочинение «Былое и думы» (1852-1868). (Энциклопедия Кирилл и Мефодий)

Александр Иванович Герцен родился 6 апреля (25 марта по старому стилю) 1812 года в Москве. Он был внебрачным сыном богатого помещика Ивана Алексеевича Яковлева.

В апреле 1835 года при переправе через Волгу в районе Александр едва не утонул:

«Когда мы подъехали к Казани, Волга была во всем блеске весеннего разлива; целую станцию от Услона до Казани надобно было плыть на дощанике: река разливалась верст на пятнадцать или больше. День был ненастный. Перевоз остановился, множество телег и всяких повозок ждали на берегу.

Жандарм пошел к смотрителю и требовал дощаника. Смотритель давал его нехотя, говорил, что, впрочем, лучше обождать, что неровен час. Жандарм торопился, потому что был пьян, потому что хотел показать свою власть.

Установили мою коляску на небольшом дощанике, и мы поплыли. Погода, казалось, утихла, татарин через полчаса поднял парус, как вдруг утихавшая буря снова усилилась. Нас понесло с такой силой, что, нагнав какое-то бревно, мы так в него стукнулись, что дрянной паром проломился, и вода разлилась по палубе. Положение было неприятное; впрочем татарин сумел направить дощаник на мель.

Купеческая барка прошла в виду; мы ей кричали, просили прислать лодку; бурлаки слышали и проплыли, не сделав ничего.

Крестьянин подъехал на небольшой комяге с женой, спросил нас в чем дело, и, заметив:

- Ну, что же? Ну, заткнуть дыру, да благословясь и в путь. Что тут киснуть? Ты вот для того, что татарин, так ничего и не умеешь сделать, - взошел на дощаник.

Татрин, в самом деле, был очень встревожен. Во-первых, когда вода залила спящего жандарма, тот вскочил и тотчас начал бить татарина. Во-вторых, дощаник был казенный, и татарин повторял:

- Ну, вот потонет, что мне будет! Что мне будет!

Я его утешал, говоря, что ведь и он тогда с дощаником потонет.

-Хорошо, бачка, коли потону, а как нет? - отвечал он.

Мужик и работники заткнули дыру всякой всячиной; мужик постучал топором, прибил какую-то дощечку: потом, по пояс в воде, помог другим стащить дощаник с мели, и мы скоро вплыли в русло Волги. Река несла свирепо. Ветер и дождь со снегом секли лицо, холод проникал до костей, но вскоре стал вырезывываться из-за тумана и потоков воды памятник Иоанна Грозного. Казалось, опасность прошла, как вдруг татарин жалобным голосом закричал: «Тече, тече!», и, действительно, вода с силой вливалась в заткнутую дыру. Мы были на самом стрежне реки, дощаник двигался тише и тише, можно было предвидеть, когда он совсем погрузнет. Татарин снял шапку и молился. Мой камердинер, растерянный, плакал и говорил:

- Прощай, моя матушка, не увижусь я с тобой больше.

Жандарм бранился и обещался на берегу всех исколотить.

Сначала и мне было жутко; к тому же ветер с дождем прибавлял какой-то беспорядок, смятение. Но мысль, что это нелепо, чтоб я мог погибнуть, ничего не сделав, это юношеское quid timeas? Caesarem vehis? (Примечание: «Чего ты боишься? Ты везешь Цезаря?» (лат) -В.К.) взяло верх, и я спокойно ждал конца, уверенный, что не погибну между Услоном и Казанью. Жизнь впоследствии отучает от гордой веры, наказывает за нее; оттого-то юность и отважна и полна героизма, а в летах человек осторожен и редко увлекается.

...Через четверть часа мы были на берегу подле стен казанского кремля, передрогнувшие и вымоченные. Я взошел в первый кабак, выпил стакан пенного вина, закусил печеным яйцом и отправился в почтамт.

В деревнях и маленьких городках у станционных смотрителей есть комната для проезжих. В больших городах все останавливаются в гостиницах, и у смотрителей нет ничего для проезжающих. Меня привезли в почтовую канцелярию. Станционный смотритель показал мне свою комнату; в ней были дети и женщины, больной[en] старик[en] не сходил с постели, - мне решительно не было угла переодеться. Я написал письмо к жандармскому генералу и просил его отвести комнату где-нибудь. Для того чтоб обогреться и высушить платье.

Через час времени жандарм воротился и сказал, что граф Апраксин велел отвести комнату. Подождал я часа два, никто не приходил, и я опять отправил жандарма. Он пришел с ответом, что полковник Поль, которму генерал приказал отвести мне квартиру, в дворянском клубе играет в карты и что квартиру до завтра отвести нельзя.

Это было варварство, и я написал второе письмо к графу Апраксину, прося меня немедленно отправить, говоря, что я на следующей станции могу найти приют. Граф изволил почивать, и письмо осталось до утра. Нечего было делать; я снял мокрое платье и лег на столе почтовой конторы, завернувшись в шинель «старшего»; вместо подушки я взял толстую книгу и положил на нее немного белья.

Утром я послал принести себе завтрак. Чиновники уже собирались. Экзекутор ставил мне на вид, что, в сущности, завтракать в присутственном месте нехорошо, что ему лично это все равно, но что почтмейстеру это может не понравиться.

Я шутя говорил ему, что выгнать можно только того, кто имеет право выйти, а кто не имеет его, тому поневоле приходится есть и пить там, где он задержан...

На другой день граф Апраксин разрешил мне остаться до трех дней в Казани и остановиться в гостинице.

Три дня эти я бродил с жандармом по городу. Татарки с покрытыми лицами, скуластые мужья их, правоверные мечети рядом с православными церквами, - все это напоминает Азию и Восток. Во Владимире, Нижнем подозревается близость к Москве, здесь - даль от нее». Герцен А.И. Былое и думы. Часть вторая. Глава XIII. - Цит по кн.: Коллектив. Казань в художественной литературе. Сост. В.Аристов, А.Каримуллин, В.Климентовский. - Казань, 1977, с.56-59.

Семья Герцена

В 1838 году во Владимире Александр Герцен женился на своей двоюродной сестре Наталье Александровне Захарьиной, до отъезда из России у них родилось 6 детей[en], из которых до взрослого возраста дожили только двое:

  • Александр (1839—1906), известный физиолог, жил в Швейцарии;
  • Наталья — родилась[en] и умерла в 1841 году, через 2 дня после рождения;
  • Иван (р. и ум. 1842), умер через 5 дней после рождения;
  • Николай (1843—1851) — был от рождения глухим, при помощи швейцарского педагога И. Шпильмана научился говорить и писать, погиб при кораблекрушении;
  • Наталья (Тата, 1844—1936) — историограф семьи и хранитель архива Герцена;
  • Елизавета (1845—1846) — умерла через 11 месяцев после рождения.

Потомство детей А.И. Герцена — Александра и Ольги — очень многочисленно, потомки писателя живут в России, Швейцарии, Франции и США[en].

Сочинения Герцена

  • «Кто виноват?» роман в двух частях (1846);
  • «Мимоездом» рассказ (1846);
  • «Доктор[en] Крупов» повесть (1847);
  • «Сорока-воровка» повесть (1848);
  • «Повреждённый» повесть (1851);
  • «Трагедия за стаканом грога» (1864);
  • «Скуки ради» (1869).

Александр Иванович Герцен скончался 21 января (9 января по ст.ст.) 1870 года в Париже.

Подробнее о Герцене читайте в литературе:

  • Константин Иванович Арабажин. Герцен-Искандер, Александр Иванович // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907;
  • Валовой Д., Валовая М., Лапшина Г. Дерзновение. М.: Молодая гвардия, 1989. — 314 c. С.194-206;
  • Свербеев Д. Воспоминание об А. И. Герцене // Русский архив, 1870. — Изд. 2-е. — М., 1871. — Стб. 673—686;
  • Чешихин В. Е. (Ч. Ветринский). Герцен, Александр Иванович // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.—М., 1896—1918.

Понравилась статья? Поделитесь с друзьями! Получите +1 к Карме :)
И чуть ниже оставьте комментарий.

Подпишитесь на новости

rss to-name.ru  email to-name.ru  twitter to-name.ru

Рекомендуемый контент:

Найти ещё что-нибудь интересное:

Значение имени

Есть что сказать, дополнить или заметили ошибку? Поделитесь!
Спам, оскорбления, сквернословие, SEO-ссылки, реклама, неуважительное обращение, и т.п. запрещены. Нарушители банятся.

Не быть придирой - чтобы других не сердить и самим не позориться. Кто сам ничего не умеет и не может сделать, тот первым лезет критиковать и делает это бесцеремонно. Ну, небезупречный сайт, местами белыми нитками шит, кое-где ссылки сдохли - пусть даже так. Никто не запрещает сказать об этом... но где же элементарная деликатность? И чем ничтожнее критикан, тем он наглее (Бальтасар Грасианов, виртуальный философ и кибер-маньерист, кавалер Ордена Бинокля)