Присоединяйтесь к проекту SkyWay, потому что это выгодно

Подписаться
4 декабря родились[en]: Алексей Николаевич Плещеев, Райнер Мария Рильке, Жерар Филип, Мария Каллас
Скончались[en]:
Омар Хайям, Сергей Трубецкой, Томас Морган, Бенджамин Бриттен, Вячеслав Тихонов

Главная / Оглавление / Имена / София / София / София / София София / Отчества / Имя-отчество / Гороскопы / Приметы / Гадания и тесты / Нумерология

София - происхождение имени

Начало описания имени София

Широкая по своему кругозору, София не предпримет мер к искоренению дионисского, может быть и потому, что природный такт дает ей заранее почувствовать неудачу таких попыток.

Но он и не сумеет, а также не захочет признать собственную правду дионисского расторжения, с дионисским не помирится, а будет его только терпеть, отчасти с презрением, отчасти с высокомерием. Приходя на безобразную землю из царства образов, София сознает себя несущей миссию и потому входит в мир не как член мирового целого, не как звено взаимной ответственности и усийной связи существ мира, а мироустроительно, законодательно (первое относится преимущественно к Софии, а второе — к Василию), словом, как власть. Ее снисходительность к миру имеет корнем не признание правды мира и не сознание своей общей с миром немощности, а выделение себя из мира и противопоставление себя как власти, как источника мироустроения миру, долу погрязшему и потому естественно, по ее суждению, помышляющему о дольнем.

В Софии нет духовной гордости в смысле объявления себя непременно первой в той, небесной, области; и нет в Софии властолюбия, желания подчинить себе других. Но София, вследствие сознания своего, неземного, удела, который она ошибочно считает заведомо превосходнейшим и не допускает мысли, что безобразная ночь тоже от Бога и может быть ближе к Богу,— София властна и полагает, что власть по природе, по складу ее личности, конечно, должна принадлежать ей. София берет власть, как свое, и делает это с незапятнанной совестью, потому что рука ее никогда не дрогнет от сомнения, правильно ли это. Да и не может дрогнуть, раз София берет власть, и другие ей не оказывают препятствия, коль скоро делается это во имя правды и блага, — единственной правды и единственного блага, известных Софии.

У Софии есть врожденное самоощущение себя как по природе превосходящей окружающих, — не личными своими достоинствами, а самим рождением, это можно сравнить, вероятно, с самоощущением коронованных особ, которые могут весьма скромно думать о себе, сознавать свои недостатки, быть простыми в обращении и предупредительными и однако чувствовать себя отделенными от прочих людей особым родом, природной властью. Это самоощущение Софией себя как власти настолько живо и ярко в ней, что всякое непризнание ее власти окружающими вызывает внутренний протест, но не из-за задетого самолюбия или неудовлетворенного тщеславия, а как некоторая неправда, как искажение должного порядка. Отсюда — впечатление гордости, которое нередко производит на недостаточно вдумчивых София, хотя это не гордость, а нечто иное, гораздо более глубокое.

София распорядительна, устроительна, обладает умением жить и организовать жизнь, в это упорядочение жизни она вносит и искусство, и науку, которыми занята и к которым способна, но именно в меру их применимости в общем строе жизни как средства, а не как культурной самоцели, и потому ей кажется подразумевающимся, что неподчинение ее власти есть неподчинение не ей, а правильному и должному. И Василий не склонен пускать в ход прямое насилие, предпочитая достигать утверждаемых им норм более сложной системой убеждений и привлечений. Как женщина и как существо более далекого от земли плана, где все связывается влечением к цели, а не толчком причины, София в гораздо большей, чем Василий, степени, чужда мысли о насилии и старается достичь цели тончайшей организацией внутренних воздействий. Не знаю, какое подобрать для них слово, потому что «очаровывание» содержит в себе оттенок понятия о действии на темную усию, на обращение с подсознательным, а способ влияния на окружающих Софии более прозрачен, более направлен на сознание и на тончайшие интеллектуальные эмоции и область нравственно-эмоциональную.

София взывает к обширным задачам жизненного строительства и к чувствам, с ними связанным. Даже тогда, когда дело идет о малом и, по-видимому, лишенном общего значения, София для себя и для других открывает здесь и подчеркивает момент объективной значимости, Но это никогда не бывает обманом, хотя может быть ошибкой. Нормативности Софии в высокой мере чужды неправдивость и двойственность. Честность, в особенности честность в слове, свойственная Софии, проявляется определенностью выражений, законченностью их, которая не должна оставлять никаких недоговоренных отношений. Эта прямота может переходить и в резкость, если бы не смягчалась обхождением. Но это последнее ни в каком случае не должно сближаться с кокетством, субъективным и неправдивым: отсутствие кокетства есть один из характерных признаков Софии. И внутреннее кокетство, то есть не подлинное отношение с действительностью, чуждо ей: мечтательность, создание себе иллюзий, мление — все это не дело Софии.

Таким образом, строением своего духа София значительно отклоняется от женственности; но это не значит, что она имеет черты мужские: ее организация сближается с мужской, поскольку и эта последняя сама может, удаляясь от полярного раздвоения человеческой природы, подходить к ангельскому, общему обоим полам коренному типу человечности. И в Софии есть эта «ангельская крепость» — не крепость узловатого, твердого тела мужского, а упругая сила очень тренированного женского организма, столь же значительная, сколь и неприметная по внешним параметрам.

София не есть просто женщина, покоряющая, того не желая, но и не есть власть, не спрашивающая о согласии. Она Царь-Девица, или, как выражались грузины о полумифической Тамаре, — Царь-Царица. И в этом своем микрокосмическом самодавлении Софья перекликается с Александром, с той разницей, что в Александре внутреннее равновесие дано статически, равновесие же Софии кинетично, и она находится если не во внешнем, то во внутреннем движении, в неустанной игре внутренней жизни. Но, несмотря на различие происхождения обоих равновесии, в Софии есть та же сокровенная неудовлетворенность, как и в Александре. Она слишком монументальна, чтобы в ней самой, в управляемом ею хозяйстве, не нашлось уютного места для нее самой. Теплая плоть мира не находит себе законного места в ее миропредставлении, а между тем именно ею определяются теплота и праведность всего личного, личной жизни, личных отношений. Софья раз и навсегда решила смотреть на мир и править миром с такой высоты, откуда этой теплоты не видно, и потому само понятие о ней изгнано из круга ее мыслей.

Вследствие этого Софии трудно в смирении и с благодарностью брать человеческую жизнь в полноте человечности, как законное и праведное благо; будучи средоточней в жизни, она имеет жизненные блага и имеет более, чем многие окружающие, но не на благо себе и не в радость себе — она их не ценит положительно, но привыкает думать о них, как о чем-то подразумевающемся, вместе с властью, и потому, пользуясь ими, не задумываясь над ними, она болезненно и с внутренним протестом переносит их лишение.

Тем не менее под этим монументальным и величественным обликом человеческая усия все же живет и, хотя и с трудом, доводит до сознания свои требования, свои порывания к тому, что ближе сердцу, чем самая правдиво высказанная правда. Основа личности, не имея полноты проявления через лицо, ощущает себя самой по себе и имя свое — величественным, слишком величественным для себя. Презрение Софии к плоти имеет оборотной стороной ощущение чуждости самой себе как лица, а вместе с ним — и своего имени. Когда эта темная подоснова личности сильна, Софию, как бы погребенную под своим именем, может охватить фаталистическое уныние, апатия, вялость, тяга к смерти. Но смерть представляется тут желанной вовсе не как переход в иной мир, а как протест бессилия со стороны жизни, желающей, но не имеющей внутренней возможности выразиться. Тогда София бежит жизни от жажды жизни.

Так, подвижная и деятельная София — всегдашняя энергия, может явиться постоянно или иногда, временно, полосами в совсем другом типе и состоянии — вялом, сонном и апатичном, как Соня-соня; и сообразно такому духовному состоянию она будет чрезмерно полной, без румянца и точно спросонок. Но не надо обманываться этим видом: в этой-то соне особенно мучительно тлеет под сыростью внешних проявлений глубочайшая неудовлетворенность и пассивное избегание чувств, от понимания священной правды которых она слишком далека, чтобы быть способной или активно удовлетворить их, или активно отказаться...

Имя, фамилия и отчество человека. Откуда берется эта информация?

Как имя человека влияет на его судьбу - Михаил Матаев:
Понравилась статья? Поделитесь с друзьями! Получите +1 к Карме :)
И чуть ниже оставьте комментарий.

Подпишитесь на новости

rss to-name.ru  email to-name.ru  twitter to-name.ru

Рекомендуемый контент:

Найти ещё что-нибудь интересное:

Значение имени

Есть что сказать, дополнить или заметили ошибку? Поделитесь!
Спам, оскорбления, сквернословие, SEO-ссылки, реклама, неуважительное обращение, и т.п. запрещены. Нарушители банятся.

Не быть придирой - чтобы других не сердить и самим не позориться. Кто сам ничего не умеет и не может сделать, тот первым лезет критиковать и делает это бесцеремонно. Ну, небезупречный сайт, местами белыми нитками шит, кое-где ссылки сдохли - пусть даже так. Никто не запрещает сказать об этом... но где же элементарная деликатность? И чем ничтожнее критикан, тем он наглее (Бальтасар Грасианов, виртуальный философ и кибер-маньерист, кавалер Ордена Бинокля)