Присоединяйтесь к проекту SkyWay, потому что это выгодно

Подписаться
9 декабря родились[en]: Иоганн Иоахим Винкельман, Петр Алексеевич Кропоткин
Скончались[en]:
Саади, Салтычиха, Дмитрий Мережковский, Сергей Столяров

Любовь Биографии / Тёзки / Имена / Фамилии / Отчества / Имя-отчество / Гороскопы / Тесты / События / Оглавление / Домашняя

Любовь

Любовь

Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею. (с) Уильям Шекспир

Любовь (Love) — это интимное и глубокое чувство, устремленность на другую личность, человеческую общность или идею. В древней мифологии и поэзии — космическая сила, подобная силе тяготения. У древнегреческого философа и ученика СократаПлатона и в платонизме любовь — эрос — побудительная сила духовного восхождения; в обыденном словоупотреблении платоническая любовь — любовь, свободная от чувственного влечения. Половая любовь в современной ее форме индивидуально-избирательного чувства — результат длительного исторического развития человеческой личности.

Любовь — одна из основных религиозно-нравственных обязанностей христианина, сформулированная в заповедях Ветхого и Нового Заветов.

Виды любви в человеческом обиходе

  • Материнская любовь — maternal love;
  • Любовь к детям — love of children;
  • Любовь к родине — love for one's (native / mother) country;
  • Любовь к ближнему — love for one's neighbour;
  • Брак по любви — love-match жениться по любви — marry for love;
  • Любовь без взаимности — unrequited love;
  • Чья-либо прежняя / старая / былая любовь (о человеке) — an old flame of smb's;
  • Делать что-либо с любовью — do smth with loving care;
  • Из любви (к) — for the love (of), for the sake (of);
  • Любовь с первого взгляда — love at first sight;
  • Из любви к искусству — just for the fun of it;
  • Заниматься любовью (с ) — make love (to);
  • Любовь зла — полюбишь и козла — ≈ love is blind;
  • С любовью (в конце письма) — (with) love;
  • Безграничная любовь — boundless love;
  • Любовь Божия — the love of God;
  • Искренняя любовь ко Христу — personal devotion to Jesus;
  • Любовь к ближнему — love for one's neighbour, charity;
  • Любовь онлайн / любовь онлайн бесплатно — в современном обществе, в сети Интернет;
  • Статусы про любовь — выражения, картинки, аватыры — в сети Интернет, в социальных сетях;
  • Картинки про любовь — графические изображения в сети Интернет;
  • Гадание на любовь — народные гадания, проводящиеся в определенное время года;
  • Песни про любовь — музыкальные произведения о высоких чувствах;
  • Бывшая любовь — прошедшее, ранее горячее чувство одного человека к другому;
  • Признание в любви — озвучивание своих чувств одного человека к другому;
  • Запретная любовь — отношения в обществе, на которые наложены табу (напр. инцест);
  • Любовью заниматься — совокупления между людьми;
  • Подростковая любовь — чувства, появляющиеся в юношеском возрасте;
  • Гадание онлайн на любовь — тесты, доступные в сети Интернет в реальном времени;
  • Гомосексуальная любовь / лесбийская любовь — отношения между лицами одного пола;
  • Гетеросексуальная любовь — отношения между мужчиной и женщиной;
  • Платоническая любовь — возвышенные отношения, основанные на духовном влечении, без всякой примеси чувственности, без совокупления;
  • Любящий Бога и человека — theophilanthropist;
  • Относящийся к любви к Богу и человеку — theo-philanthropic;
  • Любовь к знаниям — epistemophilia;
  • Любовь к новому — неофилия, neophilia;
  • Любовь к женщинам — гинофилия, gynophilia;
  • Любовный бред — erotic delusion;
  • Любовь к себе — self-love;
  • Любовь ко всему живому — биофилия, biophilia;
  • Любовь-дружба — friendship love.

Владимир Сергеевич Соловьев «Смысл любви»

(См. биографию В.С. Соловьева)

Любовь двоихСмысл и достоинство любви как чувства состоит в том, что она заставляет нас действительно всем нашим существом признать за другим то безусловное центральное значение, которое, в силу эгоизма, мы ощущаем только в самих себе. Любовь важна не как одно из наших чувств, а как перенесение всего нашего жизненного интереса из себя в другое, как перестановка самого центра нашей личной жизни. Это свойственно всякой любви, но половой любви по преимуществу; она отличается от других родов любви и большей интенсивностью, более захватывающим характером, и возможностью более полной и всесторонней взаимности; только эта любовь может вести к действительному и неразрывному соединению двух жизней в одну, только про нее и в слове Божьем сказано: будут два в плоть едину, то есть станут одним реальным существом.

Чувство требует такой полноты соединения, внутреннего и окончательного, но дальше этого субъективного требования и стремления дело обыкновенно не идет, да и то оказывается лишь преходящим. На деле вместо поэзии вечного и центрального соединения происходит лишь более или менее продолжительное, но все-таки временное, более или менее тесное, но все-таки внешнее, поверхностное сближение двух ограниченных существ в узких рамках житейской прозы.

Предмет любви не сохраняет в действительности того безусловного значения, которое придается ему влюбленной мечтой. Для постороннего взгляда это ясно с самого начала; но невольный оттенок насмешки, неизбежно сопровождающий чужое отношение к влюбленным, оказывается лишь предварением их собственного разочарования. Разом или понемногу пафос любовного увлечения проходит, и хорошо еще, если проявившаяся в нем энергия альтруистических чувств не пропадает даром, а только, потерявши свою сосредоточенность и высокий подъем, переносится в раздробленном и разбавленном виде на детей, которые рождаются и воспитываются для повторения того же самого обмана.

Я говорю «обман» — с точки зрения индивидуальной жизни и безусловного значения человеческой личности, вполне признавая необходимость и целесообразность деторождения и смены поколений для прогресса человечества в его собирательной жизни. Но собственно любовь тут ни при чем. Совпадение сильной любовной страсти с успешным деторождением есть только случайность, и притом довольно редкая; исторический и ежедневный опыт несомненно показывает, что дети могут быть удачно рождаемы, горячо любимы и прекрасно воспитываемы своими родителями, хотя бы эти последние никогда не были влюблены друг в друга. Следовательно, общественные и всемирные интересы человечества, связанные со сменой поколений, вовсе не требуют высшего пафоса любви. А между тем в жизни индивидуальной этот лучший ее расцвет оказывается пустоцветом. Первоначальная сила любви теряет здесь весь свой смысл, когда ее предмет с высоты безусловного центра увековеченной индивидуальности низводится на степень случайного и легкозаменимого средства для произведения нового, быть может немного лучшего, а быть может немного худшего, но во всяком случае относительного и преходящего поколения людей.

Любовь и дружбаИтак, если смотреть только на то, что обыкновенно бывает, на фактический исход любви, то должно признать ее за мечту, временно овладевающую нашим существом и исчезающую, не перейдя ни в какое дело (так как деторождение не есть собственно дело любви). Но, признавая в силу очевидности, что идеальный смысл любви не осуществляется в действительности, должны ли мы признать его неосуществимым?

По самой природе человека, который в своем разумном сознании, нравственной свободе и способности к самосовершенствованию обладает бесконечными возможностями, мы не имеем права заранее считать для него неосуществимой какую бы то ни было задачу, если она не заключает в себе внутреннего логического противоречия или же несоответствия с общим смыслом вселенной и целесообразным ходом космического и исторического развития.

Было бы совершенно несправедливо отрицать осуществимость любви только на том основании, что она до сих пор никогда не была осуществлена: ведь в том же положении находилось некогда и многое другое, например все науки и искусства, гражданское общество, управление силами природы. Даже и самое разумное сознание, прежде чем стать фактом в человеке, было только смутным и безуспешным стремлением в мире животных. Сколько геологических и биологических эпох прошло в неудачных попытках создать мозг, способный стать органом для воплощения разумной мысли. Любовь для человека есть пока то же, чем был разум для мира животного: она существует в своих зачатках или задатках, но еще не на самом деле. И если огромные мировые периоды — свидетели неосуществленного разума — не помешали ему наконец осуществиться, то тем более неосуществленность любви в течение немногих сравнительно тысячелетий, пережитых историческим человечеством, никак не дает права заключить что-нибудь против ее будущей реализации. Следует только хорошо помнить, что если действительность разумного сознания явилась в человеке, но не чрез человека, то реализация любви, как высшая ступень к собственной жизни самого человечества, должна произойти не только в нем, но и чрез него.

Задача любви состоит в том, чтобы оправдать на деле тот смысл любви, который сначала дан только в чувстве; требуется такое сочетание двух данных ограниченных существ, которое создало бы из них одну абсолютную идеальную личность. — Эта задача не только не заключает в себе никакого внутреннего противоречия и никакого несоответствия со всемирным смыслом, но она прямо дана нашей духовной природой, особенность которой состоит именно в том, что человек может, оставаясь самим собой, в своей собственной форме вместить абсолютное содержание, стать абсолютной личностью. Но чтобы наполниться абсолютным содержанием (которое на религиозном языке называется вечной жизнью или царствием Божьим), сама человеческая форма должна быть восстановлена в своей целости (интегрирована).

В эмпирической действительности человека как такового вовсе нет — он существует лишь в определенной односторонности и ограниченности, как мужская и женская индивидуальность (и уже на этой основе развиваются все прочие различия). Но истинный человек в полноте своей идеальной личности, очевидно, не может быть только мужчиной или только женщиной, «а должен быть высшим единством обоих. Осуществить это единство, или создать истинного человека, как свободное единство мужского и женского начала, сохраняющих свою формальную обособленность, но преодолевших свою существенную рознь и распадение, — это и есть собственная ближайшая задача любви. Рассматривая те условия, которые требуются для ее действительного разрешения, мы убедимся, что только несоблюдение этих условий приводит любовь ко всегдашнему крушению и заставляет признавать ее иллюзией.

II

Первый шаг к успешному решению всякой задачи есть сознательная и верная ее постановка; но задача любви никогда сознательно не ставилась, а потому никогда и не решалась как следует. На любовь смотрели и смотрят только как на данный факт, как на состояние (нормальное для одних, болезненное для других), которое переживается человеком, но ни к чему его не обязывает; правда, сюда привязываются две задачи: физиологического обладания любимым лицом и житейского с ним союза, — из них последняя налагает некоторые обязанности, — но тут уже дело подчиняется законам животной природы, с одной стороны, и законам гражданского общежития — с другой, а любовь, с начала и до конца предоставленная самой себе, исчезает, как мираж. Конечно, прежде всего любовь есть факт природы (или дар Божий), независимо от нас возникающий естественный процесс; но отсюда не следует, чтобы мы не могли и не должны были сознательно к нему относиться и самодеятельно направлять этот естественный процесс к высшим целям. Дар слова есть также натуральная принадлежность человека, язык не выдумывается, как и любовь.

Однако было бы крайне печально, если бы мы относились к нему только как к естественному процессу, который сам собою в нас происходит, если бы мы говорили так, как поют птицы, предавались бы естественным сочетаниям звуков и слов для выражения невольно проходящих чрез нашу душу чувств и представлений, а не делали из языка орудия для последовательного проведения известных мыслей, средства для достижения разумных и сознательно поставленных целей. При исключительно пассивном и бессознательном отношении к дару слова не могли бы образоваться ни наука, ни искусство, ни гражданское общежитие, да и самый язык вследствие недостаточного применения этого дара не развился бы и остался при одних зачаточных своих проявлениях. Какое значение имеет слово для образования человеческой общественности и культуры, такое же и еще большее имеет любовь для создания истинной человеческой индивидуальности. И если в первой области (общественной и культурной) мы замечаем хотя и медленный, но несомненный прогресс, тогда как индивидуальность человеческая с начала исторических времен и доселе остается неизменной в своих фактических ограничениях, то первая причина такой разницы та, что к словесной деятельности и к произведениям слова мы относимся все более и более сознательно и самодеятельно, а любовь по-прежнему оставляется всецело в темной области смутных аффектов и невольных влечений.

Как истинное назначение слова состоит не в процессе говорения самом по себе, а в том, что говорится, — в откровении разума вещей через слова или понятия, так истинное назначение любви состоит не в простом испытывании этого чувства, а в том, что посредством него совершается, — в деле любви: ей недостаточно чувствовать для себя безусловное значение любимого предмета, а нужно действительно дать или сообщить ему это значение, соединиться с ним в действительном создании абсолютной индивидуальности. И как высшая задача словесной деятельности уже предопределена в самой природе слов, которые неизбежно представляют общие и пребывающие понятия, а не отдельные и преходящие впечатления и, следовательно, уже сами по себе, будучи связью многого воедино, наводят нас на разумение всемирного смысла, подобным же образом и высшая задача любви уже предуказана в самом любовном чувстве, которое неизбежно прежде всякого осуществления вводит свой предмет в сферу абсолютной индивидуальности, видит его в идеальном свете, верит в его безусловность.

Таким образом в обоих случаях (и в области словесного познания, и в области любви) задача состоит не в том, чтобы выдумать от себя что-нибудь совершенно новое, а лишь в том, чтобы последовательно проводить далее и до конца то, что уже зачаточно дано в самой природе дела, в самой основе процесса. Но если слово в человечестве развивалось и развивается, то относительно любви люди оставались и остаются до сих пор при одних природных зачатках, да и те плохо понимаются в их истинном смысле.

III

Всем известно, что при любви непременно бывает особенная идеализация любимого предмета, который представляется любящему совершенно в другом свете, нежели в каком его видят посторонние люди. Я говорю здесь о свете не в метафорическом только смысле, дело тут не в особенной только нравственной и умственной оценке, а еще в особенном чувственном восприятии: любящий действительно видит, зрительно воспринимает не то, что другие. И для него, впрочем, этот любовный свет скоро исчезает, но следует ли отсюда, что он был ложным, что это была только субъективная иллюзия?

Истинное существо человека вообще и каждого человека не исчерпывается его данными эмпирическими явлениями — этому положению нельзя противопоставить разумных и твердых оснований ни с какой точки зрения. Для материалиста и сенсуалиста не менее, чем для спиритуалиста и идеалиста, то, что кажется, не тождественно с тем, что есть, а когда дело идет о двух различных видах кажущегося, то всегда законен вопрос, какой из этих видов более совпадает с тем, что есть, или лучше выражает природу вещей. Ибо кажущееся, или видимость вообще, есть действительное отношение, или взаимодействие, между видящим и видимым и, следовательно, определяет их обоюдными свойствами. Внешний мир человека и внешний мир крота — оба состоят лишь из относительных явлений или видимостей; однако едва ли кто серьезно усомнится в том, что один из этих двух кажущихся миров превосходнее другого, более соответствует тому, что есть ближе к истине.

Мы знаем, что человек кроме своей животной материальной природы имеет еще идеальную, связывающую его с абсолютной истиной или Богом. Помимо материального или эмпирического содержания своей жизни каждый человек заключает в себе образ Божий, то есть особую форму абсолютного содержания. Этот образ Божий теоретически и отвлеченно познается нами в разуме и через разум, а в любви он познается конкретно и жизненно. И если это откровение идеального существа, обыкновенно закрытого материальным явлением, не ограничивается в любви одним внутренним чувством, но становится иногда ощутительным и в сфере внешних чувств, то тем большее значение должны мы признать за любовью как за началом видимого восстановления образа Божия в материальном мире, началом воплощения истинной идеальной человечности. Сила любви, переходя в свет, преобразуя и одухотворяя форму внешних явлений, открывает нам свою объективную мощь, но затем уже дело за нами: мы сами должны понять это откровение и воспользоваться им, чтобы оно не осталось мимолетным и загадочным проблеском какой-то тайны.

Духовно-физический процесс восстановления образа Божия в материальном человечестве никак не может совершиться сам собой, помимо нас. Начало его, как и всего лучшего в этом мире, возникает из темной для нас области несознаваемых процессов и отношений; там зачаток и корни дерева жизни, но возрастить его мы должны собственным сознательным действием; для начала достаточно пассивной восприимчивости чувства, но затем необходима деятельная вера, нравственный подвиг и труд, чтобы удержать за собой, укрепить и развить этот дар светлой и творческой любви, чтобы посредством него воплотить в себе и в другом образ Божий и из двух ограниченных и смертных существ создать одну абсолютную и бессмертную индивидуальность. Если неизбежно и невольно присущая любви идеализация показывает нам сквозь эмпирическую видимость далекий идеальный образ любимого предмета, то, конечно, не затем, чтобы мы им только любовались, а затем, чтобы мы силой истинной веры, действующего воображения и реального творчества преобразовали по этому истинному образцу не соответствующую ему действительность, воплотили его в реальном явлении.

Но кто же думал когда-нибудь о чем-нибудь подобном по поводу любви? Средневековые миннезингеры и рыцари при своей сильной вере и слабом разуме успокаивались на простом отождествлении любовного идеала с данным лицом, закрывая глаза на их явное несоответствие. Эта вера была столь же тверда, но и столь же бесплодна, как тот камень, на котором «все в той же позиции» сидел знаменитый рыцарь фон Грюнвалиус «у замка Амалии».

Кроме такой веры, заставлявшей только благоговейно созерцать и восторженно воспевать мнимо воплощенный идеал, средневековая любовь была, конечно, связана и с жаждой подвигов. Но эти воинственные и истребительные подвиги, не имея никакого отношения к вдохновлявшему их идеалу, не могли вести к его осуществлению. Даже тот бледный рыцарь, который совсем отдался впечатлению открывшейся ему небесной красоты, не смешивая ее с земными явлениями, и он вдохновлялся этим откровением лишь на такие действия, которые служили более ко вреду иноплеменников, нежели к пользе и славе «вечноженственного».

Zumen coeli! Sancta rosa! Восклицал он, дик и рьян, И как гром его угроза Поражала мусульман.

Для поражения мусульман, конечно, не было надобности иметь «видение, непостижное уму». Но над всем средневековым рыцарством тяготело это раздвоение между небесными видениями христианства и «дикими и рьяными» силами в действительной жизни, пока наконец знаменитейший и последний из рыцарей, Дон-Кихот Ламанчский, перебивши много баранов и сломав немало крыльев у ветряных мельниц, но нисколько не приблизивши тобосскую коровницу к идеалу Дульцинеи, не пришел к справедливому, но только отрицательному сознанию своего заблуждения; и если тот типичный рыцарь до конца остался верен своему видению и «как безумец умер он», то Дон-Кихот от безумия перешел только к печальному и безнадежному разочарованию в своем идеале.

Это разочарование Дон-Кихота было завещанием рыцарства новой Европе. Оно действует в нас и до сих пор. Любовная идеализация, переставши быть источником подвигов безумных, не вдохновляет ни к каким. Она оказывается только приманкой, заставляющей нас желать физического и житейского обладания, и исчезает, как только эта совсем не идеальная цель достигнута. Свет любви ни для кого не служит путеводным лучом к потерянному раю; на него смотрят как на фантастическое освещение краткого любовного «пролога на небе», которое затем природа весьма своевременно гасит как совершенно ненужное для последующего земного представления. На самом деле этот свет гасит слабость и бессознательность нашей любви, извращающей истинный порядок дела.

IV

Внешнее соединение, житейское и в особенности физиологическое, не имеет определенного отношения к любви. Оно бывает без любви, и любовь бывает без него. Оно необходимо для любви не как ее непременное условие и самостоятельная цель, а только как ее окончательная реализация. Если эта реализация ставится как цель сама по себе прежде идеального дела любви, она губит любовь. Всякий внешний акт или факт сам по себе есть ничто; любовь есть нечто только благодаря своему смыслу, или идее, как восстановление единства или целости человеческой личности, как создание абсолютной индивидуальности. Значение связанных с любовью внешних актов и фактов, которые сами по себе ничто, определяется их отношением к тому, что составляет самое любовь и ее дело. Когда нуль ставится после целого числа, он увеличивает его в десять раз, а когда ставится прежде него, то «во столько же уменьшает или раздробляет его, отнимает у него характер целого числа, превращая его в десятичную дробь; и чем больше этих нулей, предпосланных целому, тем мельче дробь, тем ближе она сама становится к нулю.

Чувство любви само по себе есть только побуждение, внушающее нам, что мы можем и должны воссоздать целость человеческого существа. Каждый раз, когда в человеческом сердце зажигается эта священная искра, вся стенающая и мучающаяся тварь ждет первого откровения славы сынов Божьих. Но без действия сознательного человеческого духа Божья искра гаснет, и обманутая природа создает новые поколения сынов человеческих для новых надежд.

Эти надежды не исполняются до тех пор, пока мы не захотим вполне признать и осуществить до конца все то, чего требует истинная любовь, что заключается в ее идее. При сознательном отношении к любви и действительном решении исполнить ее задачу прежде всего останавливают два факта, по-видимому осуждающие нас на бессилие и оправдывающие тех, которые считают любовь иллюзией. В чувстве любви по основному его смыслу мы утверждаем безусловное значение другой индивидуальности, а через это и безусловное значение своей собственной. Но абсолютная индивидуальность не может быть преходящей, и она не может быть пустой. Неизбежность смерти[en] и пустота нашей жизни совершенно несовместимы с тем повышенным утверждением индивидуальности своей и другой, которое заключается в чувстве любви. Это чувство, если оно сильно и вполне сознательно, не может примириться с уверенностью в предстоящем одряхлении и смерти любимого лица и своей собственной.

Между тем тот несомненный факт, что все люди всегда умирали и умирают, всеми или почти всеми принимается за безусловно непреложный закон (так что даже в формальной логике принято пользоваться этой уверенностью для составления образцового силлогизма: «Все люди смертны; Кай человек; следовательно, Кай смертен»). Многие, правда, верят в бессмертие души; но именно чувство любви лучше всего показывает недостаточность этой отвлеченной веры. Бесплотный дух есть не человек, а ангел; но мы любим человека, целую человеческую индивидуальность, и если любовь есть начало просветления и одухотворения этой индивидуальности, то она необходимо требует сохранения ее как такой, требует вечной юности и бессмертия этого определенного человека, этого в телесном организме воплощенного живого духа. Ангел или чистый дух не нуждается в просветлении и одухотворении; просветляется и одухотворяется только плоть, и она есть необходимый предмет любви. Представлять себе можно все, что угодно, но любить можно только живое, конкретное, а, любя его действительно, нельзя примириться с уверенностью в его разрушении.

Но если неизбежность смерти несовместима с истинной любовью, то бессмертие совершенно несовместимо с пустотой нашей жизни. Для большинства человечества жизнь есть только смена тяжелого механического труда и грубочувственных, оглушающих сознание удовольствий. А то меньшинство, которое имеет возможность деятельно заботиться не о средствах только, но и о целях жизни, вместо этого пользуется своей свободой от механической работы главным образом для бессмысленного и безнравственного времяпровождения. Мне нечего распространяться про пустоту и безнравственность — невольную и бессознательную — всей этой мнимой жизни после ее великолепного воспроизведения в «Анне Карениной», «Смерти Ивана Ильича» и «Крейцеровой сонате». Возвращаясь к своему предмету, укажу лишь на то очевидное соображение, что для такой жизни смерть не только неизбежна, но и крайне желательна: можно ли без ужасающей тоски даже представить себе бесконечно продолжающееся существование какой-нибудь светской дамы, или какого-нибудь спортсмена, или карточного игрока?

Несовместимость бессмертия с таким существованием ясна с первого взгляда. Но при большем внимании такую же несовместимость мы должны будем признать и относительно других, по-видимому более наполненных существовании. Если вместо светской дамы или игрока мы возьмем, на противоположном полюсе, великих людей, гениев, одаривших человечество бессмертными произведениями или изменивших судьбу народов, то увидим, что содержание их жизни и ее исторические плоды имеют значение лишь как данные раз и навсегда, а при бесконечном продолжении индивидуального существования этих гениев на земле потеряли бы всякий смысл. Бессмертие произведений, очевидно, нисколько не требует и даже само по себе исключает непрерывное бессмертие произведших их индивидуальностей.

Можно ли представить себе Уильяма Шекспира, бесконечно сочиняющего свои драмы, или Исаака Ньютона, бесконечно продолжающего изучать небесную механику, не говоря уже о нелепости бесконечного продолжения такой деятельности, какою прославились Александр Великий или Наполеон Бонапарт. Очевидно, что искусство, наука, политика, давая содержание отдельным стремлениям человеческого духа и удовлетворяя временным историческим потребностям человечества, вовсе не сообщают абсолютного, самодовлеющего содержания человеческой индивидуальности, а потому и не нуждаются в ее бессмертии. В этом нуждается только любовь, и только она может этого достигнуть. Истинная любовь есть та, которая не только утверждает в субъективном чувстве безусловное значение человеческой индивидуальности в другом и в себе, но и оправдывает это безусловное значение в действительности, действительно избавляет нас от неизбежности смерти и наполняет абсолютным содержанием нашу жизнь.

О любви от Сергея Сергеевича Аверинцева

Сергей Сергеевич Аверинцев (10 декабря 1937, Москва 21 февраля 2004, Вена) — российский филолог, культуролог, действительный член РАН (2003), член-корреспондент РАН (1991; член-корреспондент АН СССР с 1987). Исследовал и переводил произведения позднеантичной, раннехристианской и средневековой литературы средиземноморского региона (в том числе византийской, латинской и сирийской). Труды по философии культуры 20 века; переводы европейской прозы и поэзии 20 в. Государственная премия СССР (1990). Автор статей в БЭКМ: Иисус Христос, Христианство.

Любовь (далее по тексту — "Л.") необходимо включает в себя порыв и волю к постоянству, оформляющиеся в этическом требовании верности. Она возникает как самое свободное и постольку «непредсказуемое» выражение глубин личности; её нельзя принудительно ни вызвать, ни преодолеть. Важность и сложность явления этого чувства определяются тем, что в нём, как в фокусе, пересеклись противоположности биологического и духовного, личностного и социального, интимного и общезначимого. С одной стороны, половая или родительская любовь включает в себя здоровые биологические инстинкты, общие у человека с животными, и немыслима без них. С другой стороны, любовь к идее может представлять собой интеллектуальный восторг, возможный только на определённых уровнях культуры.

Про любовьНо как ни различны между собой по своему психологическому материалу любви, которой мать любит своего новорождённого младенца, Л., которой влюблённый любит свою возлюбленную, и Л., которой гражданин любит свою родину, всё это есть Л., отличающаяся от всего, что только «похоже» на неё — от эгоистического «влечения», или «предпочтения», или «интереса». «Истинная сущность любви состоит в том, чтобы отказаться от сознания самого себя, забыть себя в другом я и, однако, в этом же исчезновении и забвении впервые обрести самого себя и обладать самим собою» (Георг Вильгельм Фридрих Гегель, Сочинения, том 13, М., 1940, с. 107).

Разработанная терминология различных типов любви существовала в древнегреческом языке. «Эрос» — это стихийная и страстная самоотдача, восторженная влюблённость, направленная на плотское или духовное, но всегда смотрящая на свой предмет «снизу вверх» и не оставляющая места для жалости или снисхождения. «Филиа» — это Л.-дружба, Л.-приязнь индивида к индивиду, обусловленная социальными связями и личным выбором. «Сторгэ» — это Л.-нежность, особенно семейная, «агапэ» — жертвенная и снисходящая Л. «к ближнему».

Осмысление любви в мифе и древнейших системах философии берёт Л. как «эрос», видя в ней космическую силу, подобную силе тяготения. Бог Эрос упомянут в мифологическом эпосе древнегреческого поэта Гесиода как один из породителей и устроителей мироздания, родившийся сразу после Хаоса и Матери-Земли; ещё более почётная роль отводится ему в космогонии орфиков. Для древнегреческого философа, врача, политического деятеля Эмпедокла вся история космоса — это противоборство любви («филиа») как конструктивного начала и ненависти как начала диссоциации. Это мифологически-философское учение о Л. как строящей, сплачивающей, движущей и соразмеряющей энергии мироздания характерно для греческой мысли в целом с её гилозоизмом. Даже Аристотель видел в движении небесных сфер проявление некоей вселенской любви к духовному принципу движения — неподвижному перводвигателю (что было теологически переосмыслено в средневековой философии и отразилось в заключительном стихе «Божественной комедии» Алигьери Данте: «Любовь, что движет солнце и светила»).

Продолжая эту же линию, древнегреческий философ-стоик, крупнейший представитель так называемой Средней Стои — Посидоний разработал учение о всемирной «симпатии» вещей и природных сил, необычайно популярное в последние века античности, а позднее привлекавшее многих мыслителей и поэтов Ренессанса и нового времени (вплоть до Иоганна Вольфганга Гёте). Другая линия античной философии Л. начинается с Платона, истолковавшего в диалоге «Пир» чувственную влюблённость и эстетический восторг перед прекрасным телом как низшие ступени лестницы духовного восхождения, ведущего к идеальной Л., предмет которой — абсолютное Благо и абсолютная Красота (отсюда упрощённое житейское выражение «платоническая любовь»). Доктрина Платона, платоников и неоплатоников об «эротичном» пути к абсолюту типологически сопоставима с индийской мистической доктриной о «бхакти» — экстатичной Л., представляющей собой один из 4 возможных путей просветления.

Но как в индийской традиции трансцендентные восторги «бхакти» стоят рядом с рассудочным и прагматичным гедонизмом «Камасутры» — необычного «учебника» любовных наслаждений, пытающегося дотошно систематизировать и «рационализировать» отношения мужчины и женщины, так и в культуре Древней Греции между плотским «эросом» и абстрактно-духовным «эросом» оставалось мало места для «души», для Л. к конкретному, живому, страдающему человеку, нуждающемуся в помощи, сострадании, уважении. Эллинская любовная лирика, достигшая необычайной тонкости в пластических описаниях, как и в эгоцентрической фиксации аффектов влюблённости, бессильна понять Л. между мужчиной и женщиной как противостояние, спор или гармонию двух личностей.

Женщина, отказывающаяся быть простым орудием мужчины в семье или его игрушкой вне семьи, может выступить лишь как персонаж трагедии, наделённый чертами преступницы (Клитемнестра у Эсхила) или иноземки-ведьмы (Медея у Еврипида). С этим коренным пренебрежением к духовному миру женщины связано характерное для античной Греции принципиальное предпочтение гомосексуальной любви, принимавшей самые различные формы (воинское товарищество, взаимоотношения духовного наставника и ученика и т.д.). По известному замечанию мыслителя и общественно-политического деятеля Фридриха Энгельса, «... для классического поэта древности, воспевавшего любовь, старого Анакреонта, половая любовь в нашем смысле была настолько безразлична, что для него безразличен был даже пол любимого существа» (Карл Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, 2 издание, том 21, с. 79). В этом отношении с древнегреческим поэтом Анакреонтом вполне был солидарен Платон. Шаг вперёд сделала римская любовная поэзия (римские поэты: лирический Катулл, Тибулл, Проперций, эпизод Дидоны в «Энеиде» Вергилия), которая открыла в любимой женщине автономную личность, то пугающую своим загадочным своеволием, то вызывающая наряду с влюблённостью нежность и сострадание. Иронически задуманная попытка Овидия создать систематическую и кодифицированную «теорию» любви оказалась началом традиции, пережившей расцвет в средние века — эпоху схоластики и казуистики.

Христианство усмотрело в любви как сущность своего бога (который, в отличие от богов античной религии, не только любим, но и сам любит всех), так и главную заповедь человеку. Но это была совсем особая Л. («агапэ»), не похожая ни на чувственный «эрос», ни на дружбу по выбору («филиа»), ни на патриотическую солидарность граждан. Речь шла о жертвенной, «все покрывающей» и безмотивной Л. к «ближнему» — не к «близкому» по роду или по личной склонности, не к «своему», но к тому, кто случайно окажется близко, и в особенности к врагу и обидчику. Предполагалось, что именно такая любовь сможет побудить любящих принять все социальные дисгармонии на себя и тем как бы отменить их. Но если по отношению к людям предписана снисходящая «агапэ», то по отношению к богу христианская Мистика вслед за языческой решается говорить о восторженном «эросе» (такое словоупотребление особенно характерно для неизвестного христианского неоплатоника V века, написавшего так называемые Ареопагитики, и для всей созданной им традиции).

Как христианская «агапэ», так и христианский «эрос» имели аскетический характер. Для внеаскетических сфер жизни в позднее средневековье была разработана «куртуазная» теория любви между мужчиной и женщиной из феодальной среды: такая Л. находила себе место исключительно вне брака (как реальная связь или обожание издали), но подчиняется собственным законам учтивости, тонкости и благородства. Этот специфический культ дамы прошёл через поэзию трубадуров и миннезингеров, найдя отклик в образах Беатриче у Данте и Лауры у итальянского поэта Франческо Петрарки. Петрарка изъял традицию одухотворения Л. из сферы феодального быта, передав её образованным городским кругам и соединив её с веяниями Возрождения. «Петраркизм» в любви и любовной поэзии распространился в Западной Европе, вульгаризуясь до поверхностной моды на идеализированное чувство. Ренессанс проявил интенсивный интерес к платоновской теории «эроса», восходящего от эстетики чувственного к эстетике духовного («Диалоги о Л.» Леоне Эбрео, 1501 — 1502).

Спиноза радикально переосмыслил схоластическое понятие «интеллектуальной любви к богу», выведя его из контекста традиционных представлений о личном боге как субъекте, а не только объекте Л.: это центральное понятие «Этики» Спинозы означает восторг мысли перед глубинами мирового бытия, не ожидающий для себя никакой ответной Л. из этих глубин. Философия энциклопедистов 18 века, полемизируя против аскетизма, подчёркивала радостную естественность чувства Л. и сопряжённый с ним «правильно понятый интерес» индивида (в духе концепции «разумного эгоизма»). Недооценивая присущие любовные возможности трагического самоотвержения, она часто смешивала Л. со «склонностью» и «благожелательностью», а счастье с гедонистическим самоудовлетворением. Коррективы были внесены идущим от Жан Жака Руссо движением сентиментализма и «Бури и натиска», подготавливавшим романтизм; благодаря этому движению накануне и в эпоху Великой Французской революции Л. была понята как порыв, разрушающий рамки сословных преград и социальных условностей, воссоединяющий в стихийном единстве «то, что строго разделил обычай» (Фридрих Шиллер).

Представители немецкого романтизма (Новалис, Фридрих Шлегель, Франц Ксавер фон Баадер) и немецкого классического идеализма (Иоганн Готлиб Фихте, Фридрих Вильгельм Шеллинг, молодой Гегель), возрождая платоновскую философию «эроса», толковали любовь как метафизический принцип единства, снимающий полагаемую рассудком расколотость на субъект и объект. С этой гносеологизацией проблемы Л. у романтиков соседствовала вникание в «тёмную», «ночную», иррациональную психологию Л., порой предвосхищающее психоанализ, и подчёркнуто глубокомысленное, философски разработанное возвеличивание чувств, стихии (например, в «Люцинде» Фридриха Шлегеля). Так романтический идеал любви колеблется между экзальтацией и аморализмом, сливая то и другое воедино; немецкая романтика и общеевропейский «байронизм» предпринимают реабилитацию легендарного Дон Жуан а как носителя тоскующей Л. к невоплощённому совершенству, во имя этой Л. разрешившего себе систематическую бесчеловечность к «несовершенным» возлюбленным. Эта сторона идеала романтиков была к концу 19 века доведена до логического предела в доктрине немецкого философа Фридриха Ницше о «Л. к дальнему» (в противоположность «Л. к ближнему»): здесь на место конкретной любви к человеку, который есть, ставится внутренне пустая Л. к сверхчеловеку, которого нет.

Важнейшая линия осмысления любви на протяжении 19 века связана с противопоставлением её «рациональному» буржуазному делячеству. В предельно обобщённом (и отвлечённом) принципе Л. для Л. Фейербаха лежала родовая сущность человека, подвергающаяся отчуждению и извращению во всех религиях мира. Некоторые мыслители и поэты готовы были искать «тепло», недостающее «холодному» и «бесполому», лицемерно-расчётливому миру коммерсантов, в чувственной любви (мотив «реабилитации плоти», нашедший отголоски в движении Анфантена, у немецкого поэта, публициста и критика Генриха Гейне и «Молодой Германии», в творчестве немецкого композитора, дирижера и музыкального писателя Рихарда Вагнера и т.п.). Другие, как английский писательПисатель — человек, который занимается литературным трудом, пишет художественные литературные произведения. Чарльз Диккенс и русский писатель Федор Михайлович Достоевский, противопоставляют эгоизму принципиальной бесчеловечности Л. как жалость и совесть, любовь-самопожертвование, которая «не ищет своего». Одновременно с этим в пессимистической философии 19 века ставится задача «разоблачить» Л., что было спровоцировано экзальтацией романтиков и подготовлено их собственным «разоблачительством».

Для немецкого философа-иррационалиста Артура Шопенгауэра любовь между полами есть иллюзия, при помощи которой иррациональная мировая воля заставляет обманутых индивидов быть слепыми орудиями продолжения рода. На рубеже 19 — 20 веков австрийский врач-психиатр и психолог, основатель психоанализа Зигмунд Фрейд предпринял систематическое перевёртывание платоновской доктрины Л. Как и Платон в «Пире», Фрейд постулировал принципиальное единство истока, соединяющего проявления половой страсти с явлениями духовной жизни; но если для Платона одухотворение «эроса» означало его приход к собственным сущности и цели, то для Фрейда это лишь обман, подлежащее развенчанию переряживание «подавляемого» полового влечения («либидо»). Единственно реальным аспектом Л. (притом всякой, не только половой любви) был объявлен биологический, к нему и предлагается сводить без остатка всё богатство проявлений Л. и творчества.

После Фрейда западноевропейский идеализм предпринял ряд попыток восстановить понимание любви как пути к глубинной истине и одновременно самой этой истины. В «философии жизни» Л. выступает в качестве одного из синонимов самой «жизни», начала творческой свободы и динамики (так у французского философа, представителя интуитивизма и философии жизни Анри Бергсона (в "Философии жизни") понятие «порыва Л.» непосредственно соотнесено с ключевым понятием «жизненного порыва»). Поскольку, однако, любовь не сводится к своим стихийным аспектам и не может быть лишена личностного характера, метафизика Л. являлась для многих одним из способов перейти от «философии жизни» к персонализму и экзистенциализму. В этом отношении показательна фигура немецкого философа-идеалиста, одного из основоположников аксиологии, социологии познания и философской антропологии Макса Шелера, видевшего в любви акт «восчувствования ценности», благодаря которому личность входит в духовное пространство свободы, характеризующей ценностный мир, и впервые по-настоящему становится личностью.

Любовь для Шелера была не только как единственный модус отношения к «ценностям», но единственный способ познания «ценностей». Мотив абсолютной свободы Л. в смысле её недетерминированности подхватывалтся экзистенциалистами. Представители религиозного экзистенциализма (еврейский религиозный философ и писатель, представитель иудаизма М. Бубер; французский философ, драматург и литературный критик, основоположник католического экзистенциализма Габриель Оноре Марсель) говорили о любви как спонтанном прорыве из мира «оно» в мир «ты», от безличного «иметь» к личностному «быть». Вся эта философия Л. развёртывается на фоне острой и достаточно безнадёжной критики «отчуждённого», безличного и безлюбого мира капиталистической цивилизации, стоящего под знаком «иметь».

Протест против этого «холодного» мира во имя какого-то «тепла», хотя бы и «звериного», часто облекается на Западе в противоречивую форму так называемой сексуальной революции. Постоянно соседствуя с антиконформистскими, антивоенными и антирасистскими настроениями, она, однако, сама есть выражение отчуждения и стимулирующий фактор легального коммерческого эротизма.

Любовь в марксистской философии

В марксистской философии любовь трактовалась в контексте диалектико-материалистического понимания личности, её духовного мира, соотношения с обществом. Само понятие личности нельзя мыслить вне её эмоциональной жизни, одним из важнейших компонентов которой является Л., проявляющаяся в форме переживания, душевного волнения, оценочного отношения и избирательной активности личности. Во всём многообразии своих форм Л. непосредственно и глубоко затрагивает существенные стороны жизни не только каждого человека, но и общества в целом, выражая собой социально-групповую и общечеловеческую солидарность и будучи источником преданности и даже героизма. Л. с её противоречиями, драматическими коллизиями является постоянной темой мирового искусства и литературы, народного творчества.

Любовь есть достояние общественно развитого человека. Она имеет свои биологические предпосылки у животных, выражающиеся в родительских и половых инстинктах, связанных с продолжением и сохранением рода. История общества, социально-трудовая деятельность, общение, искусство подняли эти биологические инстинкты до уровня высшего нравственно-эстетического чувства подлинно человеческой Л. Л. есть переживание, всегда детерминированное внешним воздействием, которое преломляется через внутренние условия духовной жизни человека, а также через инстинктивные потребности и влечения. Половая любовь, по Марксу, есть своеобразное мерило того, в какой мере человек в своём индивидуальном бытии является общественным существом. В результате процесса социализации, приобщения к исторически сложившейся культуре, на основе выработанных в обществе норм и ценностей человек и любит и находит способы удовлетворения этого чувства.

Вместе с тем Л. носит глубоко личностный характер. Люди различаются не только по тому, как они любят, но и как они проявляют это чувство. Л. индивидуальна и в каком-то смысле уникальна, отражая неповторимые черты жизненного пути каждого человека, быт и нравы народа, своеобразие определённой культуры, положение определённой социальной группы и т.п. «... Если сколько голов, столько умов, то и сколько сердец, столько родов любви» (Лев Николаевич Толстой, Собрание сочинений, 1952, том 8, с. 148). Вместе с тем в этом чувстве у всех людей есть и нечто общее, что и даёт возможность говорить о любви в предельно обобщённой форме.

Известно, что структура эмоциональной жизни сменяется в соответствии со сменой исторических эпох. В связи с этим видоизменяется и чувство любви, которое несёт на себе и печать классовых отношений, и преобразование самой личности как носителя этого чувства, изменение ценностных ориентаций. Карл Маркс отмечал, что не только обычные пять чувств, но и так называемые духовные чувства, практические чувства (любовь, воля и т. д.), одним словом, человеческие чувства, человечность органов чувств возникают только благодаря бытию их предмета, благодаря очеловеченной природе (см. К. Маркс и Ф. Энгельс, Из ранних произведений, с. 593 — 594).

Ф. Энгельс характеризовал Л. в современной её форме индивидуально-избирательного чувства как сложный продукт длительной истории. «Современная половая любовь существенно отличается от простого полового влечения, от эроса древних. Во-первых, она предполагает у любимого существа взаимную любовь; в этом отношении женщина находится в равном положении с мужчиной, тогда как для античного эроса отнюдь не всегда требовалось ее согласие. Во-вторых, сила и продолжительность половой любви бывают такими, что невозможность обладания и разлука представляются обеим сторонам великим, если не величайшим несчастьем; они идут на огромный риск, даже ставят на карту свою жизнь, чтобы только принадлежать друг другу... Появляется новый нравственный критерий для осуждения и оправдания половой связи; спрашивают не только о том, была ли она брачной или внебрачной, но и о том, возникла ли она по взаимной любви или нет?» (Маркс К. и Энгельс Ф., Сочинения, 2 издание, том 21, с. 79 — 80). Специфической характеристикой любви является и избирательная активность личности, и относительное самозабвение, и бескорыстная самоотдача, и идеализация объекта Л.

Духовная близость в любви ощущается как постоянное мысленное взаимное общение, как такое отношение любящих, когда один человек направляет свои помыслы и чувства к другому и оценивает свои поступки, материальные и духовные ценности в постоянном соотношении с тем, как бы на это посмотрел любимый человек. Л. есть сложная динамическая интеллектуально-эмоционально-волевая система, состоящая из множества меняющихся элементов. Испытывая чувство Л., человек переживает нежность, страсть, желание верности, тревогу и страх, ревность, гнев, радость и пр. В противоположность мимолётному, быстро преходящему чувству увлечения истинная любовь предполагает глубину переживаний, отличается полнотой своего проявления и цельностью, нераздельностью, «недробимостью».

Любовь не обязательно предполагает взаимность. «Если ты любишь, не вызывая взаимности, т. е. если твоя любовь как любовь не порождает ответной любви, если ты своим жизненным проявлением в качестве любящего человека не делаешь себя человеком любимым, то твоя любовь бессильна, и она — несчастье» (Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произведений, 1956, с. 620). Л. выявляется в её устремлённости не просто на существо иного пола, а на личность с её уникальностью, которая выступает как нечто необычайно ценное благодаря своим эмоционально-волевым, интеллектуальным, моральным и эстетическим качествам, как бы восполняющим то, чего «не хватает» любящему человеку. Индивидуальности с их природными и духовными различиями, дополняя друг друга, образуют нечто целое.

У любви нет однозначной объективной ценности, непререкаемой для всех. Один и тот же человек может служить объектом и Л., и ненависти или даже презрения со стороны не только разных людей, но даже одного и того же человека в разное время и в разном состоянии. Ценность объекта Л. определяется его значением для данной личности, для её потребностей, интересов и идеалов, что и создаёт условия для актуализации механизмов Л. Любовь общественно развитого человека носит в целом сознательный характер, вместе с тем подчиняясь и власти бессознательных побудительных сил, которые выражают себя и в самом факте рождения этого чувства, и в выборе объекта Л., и в формах своего проявления, хотя в последнем власть разума мощнее. Как избирательное, свободное и вместе с тем органически принудительное выражение природных и духовных глубин личности, Л. ни в своём возникновении, ни в угасании не «программируется» разумом и волей, хотя и находится под их контролем.

Л. включает в себя жизнеутверждающие инстинкты и влечения «живой плоти» и даже немыслима без них ни в своём генезисе, ни по существу. Однако в своих высших проявлениях и плотское начало в любви обретает черты подлинной красоты и связано с эстетическим наслаждением. Мать любуется своим младенцем, а любящая — возлюбленным. Л. к идее, к творчеству, к родине может также доставлять интеллектуальное, нравственное и эстетическое наслаждение.

В СССР в 1920-е годы получила некоторое распространение концепция так называемой свободной любви, против которой резко выступил Владимир Ильич Ленин: «Вы, конечно, знаете знаменитую теорию о том, что будто бы в коммунистическом обществе удовлетворить половые стремления и любовную потребность так же просто и незначительно, как выпить стакан воды. От этой теории «стакана воды» наша молодёжь взбесилась, прямо взбесилась. Эта теория стала злым роком многих юношей и девушек... Я считаю знаменитую теорию «стакана воды» совершенно не марксистской и сверх того противообщественной. В половой жизни проявляется не только данное природой, но и привнесённое культурой, будь оно возвышенно или низко... Конечно, жажда требует удовлетворения. Но разве нормальный человек при нормальных условиях ляжет на улице в грязь и будет пить из лужи? Или даже из стакана, край которого захватан десятками губ? Но важнее всего общественная сторона. Питье воды дело действительно индивидуальное. Но в любви участвуют двое, и возникает третья, новая жизнь. Здесь кроется общественный интерес, возникает долг по отношению к коллективу» («Воспоминания о В. И. Ленине», том 2, 1957, с. 483 — 484).

Любовь играет огромную воспитательную роль, оказывая облагораживающее влияние на формирование личности и в филогенезе, и в индивидуальном развитии человека. Это чувство способствует осознанию личностью самой себя, развитию её духовного мира, вызывает порывы к самосовершенствованию, делает личность более богатой, содержательной.

Любовь — великое украшение человеческой жизни. Она сыграла и играет огромную роль в становлении и развитии искусства, которое в свою очередь всеми своими средствами опоэтизировало Л., придало ей характер чего-то величественного, возвышенного, благородного. Л. составляет нравственную основу брачных отношений (семья). (Александр Георгиевич Спиркин (р. 1918) — российский философ и психолог, член-корреспондент РАН (1991; член-корреспондент АН СССР с 1974). Труды по общим проблемам философии)

Литература про любовь

  • Маркс К. и Энгельс Ф., Из ранних произведений, М., 1956;
  • Энгельс Ф., Происхождение семьи, частной собственности и государства, Маркс К. и Энгельс Ф., Сочинения, 2 изд., т. 21;
  • Ленин В. И., [Письмо] И. Ф. Арманд 24 января 1915, Полное собрание сочинений, 5 изд., т. 49, с. 54 — 57;
  • Август Бебель, Женщина и социализм, перевод с немецкого, М., 1959;
  • Стендаль, О любви. Собрание сочинений, перевод с французского, т. 4, М., 1959;
  • Соловьев В. С., Смысл любви, Собрание сочинений, т. 7, СПБ, 1914;
  • Александр Николаевич Веселовский, Из истории развития личности. Женщина и старинные теории любви, СПБ, 1912;
  • Алексей Федорович Лосев, Эрос у Платона, в сборнике: Георгию Ивановичу Челпанову от участников его семинариев в Киеве и Москве, 1891 — 1916, М., 1916;
  • Рюриков Ю., Три влечения, М., 1967;
  • Фрейд З., Очерки по психологии сексуальности, М., 1923;
  • Scheleг M., Das Wesen und die Formen der Sympathie, Bonn, 1931;
  • Fromm E., The art of loving, N. Y., 1962;
  • Maisonneuve J., Psycho-sociologie des affinités, P., 1966;
  • Theories of attraction and love, ed. byB. J. Murstein, N. Y., 1972;
  • Wienold H., Kontakt, Einführungund Attraktion, Stuttg., 1972.

Фильмы про любовь

  • P.S. Я люблю тебя;
  • Три метра над уровнем неба: Я тебя хочу;
  • Тристан и Изольда;
  • Знакомьтесь, Джо Блэк;
  • Реальная любовь;
  • Вам письмо;
  • Тысяча слов;
  • Господин Никто;
  • Загадочная история Бенджамина Баттона;
  • Письма к Джульетте;
  • Полночь в Париже;
  • Жена путешественника во времени;
  • Волшебная страна;
  • Кейт и Лео;
  • Любовь и голуби.

Мелодрамы про любовь

  • Шаг вперед 2: Улицы;
  • Хорошие поступки;
  • Уличные танцы;
  • Детки в порядке;
  • МАММА MIA! (Комедийный мюзикл);
  • Проблески надежды;
  • Испанский-английский;
  • Экзамен для двоих;
  • Привет, мне пора;
  • Калейдоскоп любви;
  • Учитель английского;
  • Больше, чем друг;
  • Лучший друг;
  • Бабник;
  • Близость;
  • Свадьба;
  • Жена путешественника во времени;
  • Учебник любви: истории;
  • Квартет;
  • Париж, я люблю тебя;
  • Неотразимая Марта;
  • Шоколад;
  • Амели.

Аниме про любовь

  • Золотое время;
  • Канокон;
  • Белый альбом 2;
  • Дьявольские возлюбленные;
  • Проклятие мультивыбора превратило мою жизнь в ад;
  • Сладкие капельки;
  • Романс Валькирии;
  • Горничные Ханаукё;
  • Удар крови;
  • Надя с загадочного моря;
  • Кораблекрушение у необитаемого острова;
  • Золотое время;
  • Любовные неприятности;
  • Роза Версаля.

Стихи о любви

Бывает же в жизни минута

Бывает же в жизни минута,
Что вовсе не хочется жить,
А хочется плакать
И крепко любить.

Мне без тебя печально и тоскливо

Мне без тебя печально и тоскливо,
Скучаю... и не мил мне белый свет!
Пойми, что жизнь моя не может быть счастливой,
Когда тебя со мною рядом нет!

 

Люблю, скучаю, обожаю

Люблю, скучаю, обожаю,
Схожу с ума и умираю
От совершенства твоего.
Хочу обнять, поцеловать,
И никогда не отпускать,
Ты в крик души моей поверь,
Я не отдам тебя теперь!!!

Закрой глаза, представь звезду

Закрой глаза, представь звезду,
Ту, на которой я сижу.
Тебя увижу, подойду,
И нежно-нежно обниму.
Тихонько на ухо шепну:
"Котёнок, я тебя люблю..."

Любимый, мне мешаешь спать!

Любимый, мне мешаешь спать!
Ты прекращай скорее
Без стука в сны мои влезать -
Сковородой огрею...

Твои глаза полны огня

Твои глаза[en] полны огня,
А кожа - шёлк на стройном теле.
Я был от счастья без ума,
И в чудеса я смог поверить.

Природа нас с тобой столкнула

Природа нас с тобой столкнула.
Меня заставила любить
И где бы, я не находился
Я не могу тебя забыть.

Мой милый, нежный, дорогой

Мой милый, нежный, дорогой,
Мой самый лучший и любимый!
Мой ласковый, такой родной
И в жизни так необходимый!

 

Ты — словно кошка

Любимая, ты - словно кошка:
Красивая и... хищная немножко
Мне с мыслью о тебе не спится,
Но только ты не будь тигрицей.

Сколько звездочек на небе

Сколько звездочек на небе,
Сколько камешков в воде,
Столько сладких поцелуев
Посылаю я тебе!

Моя болезнь не излечима

Моя болезнь не излечима,
Ведь я больна тобой, любимый!
В моей груди горит пожар,
И от любви бросает в жар!

Забыть тебя? А с кем я буду…

Забыть тебя? А с кем я буду...
Печали, радости делить?
Пусть лучше все меня забудут,
Чем я смогу тебя забыть...

Статусы про любовь

  • Цените людей, которые ни при каких обстоятельствах не будут искать вам замену.
  • Нельзя повторить одну ошибку дважды. Во второй раз – это уже не ошибка. Это выбор.
  • Настоящий мужчина никогда не изменяет. У него нет времени искать новых женщин, потому что он занят поиском новых способов любить одну единственную.
  • Чувства не проходят, мы их просто перестаём показывать.
  • Все могут видеть, как ты выглядишь внешне, но очень мало тех, кто знает что у тебя в душе!
  • Люди, которые действительно были дороги - не забываются.
  • Не думай о том, что было. Не гадай о том, что будет. Береги то, что есть!
  • Хорошо быть красивой женщиной, но любимой все-таки лучше.
  • Я не хочу фотографий на которых я красивая, я хочу фотографий, на которых мы вместе, понимаешь?
  • Слово любимого человека лечит лучше, чем все врачи[en] мира. И убивает быстрее всех палачей...
  • Самый лучший антистресс — сладкий сон и страстный секс!
  • С красивой девушкой всегда не легко, она либо снится, либо спать не дает.
  • Девушка должна быть девушкой только для одного парня, а для остальных, просто хорошим человеком.
  • Если ты обижаешься на человека из-за мелочи, вероятно тебе не безразличен этот человек.
  • Красота — это внешность, фото — искусство, а главное в жизни — доброе сердце, характер и чувства.
  • Чувства должны быть дороже, чем мнение окружающих!
  • Многие мужчины боятся женщин, до которых им нужно дорасти, ведь проще пользоваться теми, до которых можно опуститься.
  • Он просто любит меня. Он ценит то, что я делаю для него. Он любит мой характер. Он терпит мои капризы. Он такой замечательный. Вот это и есть любовь.
  • Я бы и рада потерять голову от любви... Но похоже, она у меня намертво прибита опытом...
  • Для сохранения хорошей фигуры и человеческих отношений, нужно совершить одно и то же действие: вовремя закрыть рот...
  • Мудрая женщина - самый дорогой подарок мужчине...
  • Бросить любить - это как бросить курить. Вроде все под контролем, пока не напьешься...
  • А ведь и правда... когда слышишь имя дорогого человека, внутри все словно переворачивается.
  • Люди начинают меняться, когда влюбляются.
  • Когда мужчине нужна женщина - его не интересует её прошлое и даже настоящее... Он просто заботится о её будущем...
  • Хочу, чтобы он произнес: "Ты выйдешь за меня?", я бы ответила: "Даже не знаю". А он взял мою руку, надел кольцо и сказал: "А кто тебя спрашивать-то будет?".
  • Настоящая любовь не та, что выдерживает долгие годы разлуки, а та, что выдерживает долгие годы близости.
  • Безразличие делает женщину нервной, а забота делает ее ласковой. Каждый мужчина имеет то, что заслуживает.
  • Настоящий мужчина всегда должен пытаться, а настоящая девушка — сопротивляться.
  • Я хочу проснуться с ним рядышком, стянуть с него одеяло, что бы разбудить и услышать: "Ну все, вредина моя, ты попала".
  • А характер-то у меня - замечательный! Это просто у всех нервы какие-то слабые...

Признания в любви

  • Твои красивые глаза, словно голубое небо. Твоя улыбка, самая прекрасная на свете. Твой взгляд просто сводит меня с ума! Ты знай, я, очень люблю тебя!
  • Ты чудесный и очень дорогой для меня человек. Мне так хочется, чтобы ты был(а) счастлив(а), и я буду, благодарен(на) тебе, если ты разрешишь мне принять в этом участие.
  • Ты - боль и свет, покой и страх! Ты - привкус неба на губах, мелодия, что я пою. Ты - жизнь, а я, её люблю!
  • Твои глаза меня смущают, когда ты смотришь на меня, как будто ты влюбиться хочешь, а я давно люблю тебя!
  • Весь день тебе надоедаю, шлю смс-ки и звоню! Ну, как же ты не понимаешь, ведь я, Люблю тебя! Люблю!
  • Люблю я розу белую, и тихий голос соловья, и много звездочек на небе, но больше всех, люблю тебя!
  • Прости, но слов я нежных не найду. Я лишь хочу сказать, что я тебя люблю.
  • Лишь для тебя моя любовь, лишь о тебе я вижу сны! И каждый раз, всё вновь и вновь, я говорю: - Мне нужен ты!
  • Надоело быть одной, может, встретитесь со мной? Вас на чай я приглашаю, вечер славный обещаю.
  • Любовь - это чудо, открытье души! Любовь - как подарок, прошу я, прими!
  • Солнышко моё, ты самое дорогое сокровище для меня во всем мире! Я люблю тебя!
  • Так хочется прижаться к тебе, прикоснуться своими губами к твоим, согреть свои руки о твои, обнять и никогда не отпускать! (ИМЯ) я тебя люблю!
  • Малышка с черными глазами, с улыбкой гордою своей, ты не даешь мне спать ночами, владеешь жизнью ты моей!
  • Прости, но слов я нежных не найду. Я лишь хочу сказать, что я тебя люблю.
  • Ты знаешь, я тебя больше не люблю... Я тебя очень сильно люблю!

Песни про любовь и влюбленность

Анжелика Варум — «Нарисуй любовь»
Ляпис Трубецкой — «Знай, это любовь»
Смысловые Галлюцинации — «Зачем топтать мою любовь»
Юля Савичева — «Ведь я любила тебя дурак»
Даша Суворова — «Просто любить»
Евгений Белоусов — «Девочка моя синеглазая»
Игорь Тальков — «Моя любовь — скажи, откуда ты взялась»
Глюкоза и Макс Фадеев — «Вот такая любовь»
Земфира — «Прости меня моя любовь», П.М.М.Л.
Пётр Лещенко — «Любви волшебной вино»
«Не умирай любовь» — Владимир Пресняков
«Без тебя, без твоей любви» — Юрий Антонов
«Запоздалая любовь» — Валерий Ободзинский
«Моя любовь здесь больше не живет» — Влад Сташевский
«Без тебя, без любви» — Влад Сташевский
«Жизнь, смерть, любовь» — Влад Сташевский
«Свет божественной любви» — Татьяна Самойлова
«Любовь нечаянно нагрянет» — Леонид Осипович Утесов
«Тема любви» (из оперы "Ромео и Джульетта") — Сергей Прокофьев
«Как мы любили» — Александр Николаевич Малинин
«Где взять мне силы разлюбить» — Александр Малинин
«Проклятая любовь» — Ирина Александровна Аллегрова
«Жестокая любовь» — Филипп Бедросович Киркоров
«Любовь» — Михаил Михайлович Державин
«Осенний поцелуй» — Алла Пугачева
  • Андре – Ты моя а я твой;
  • A-Sen – Любовь и боль моя;
  • Илья MZT – Ссоры;
  • Artik pres. Asti – Больше, Чем Любовь;
  • Серебро – Опиум (а любовь в тебе и во мне как...);
  • Серебро – Мне мало тебя;
  • Вероник – А я люблю;
  • Катя Нова – Что Такое Любовь;
  • Мария Богомолова – Ты рядом;
  • Эллаи – Оставь в покое.
Понравилась статья? Поделитесь с друзьями! Получите +1 к Карме :)
И чуть ниже оставьте комментарий.

Подпишитесь на новости

rss to-name.ru  email to-name.ru  twitter to-name.ru

Рекомендуемый контент:

Найти ещё что-нибудь интересное:

Значение имени

Есть что сказать, дополнить или заметили ошибку? Поделитесь!
Спам, оскорбления, сквернословие, SEO-ссылки, реклама, неуважительное обращение, и т.п. запрещены. Нарушители банятся.

Не быть придирой - чтобы других не сердить и самим не позориться. Кто сам ничего не умеет и не может сделать, тот первым лезет критиковать и делает это бесцеремонно. Ну, небезупречный сайт, местами белыми нитками шит, кое-где ссылки сдохли - пусть даже так. Никто не запрещает сказать об этом... но где же элементарная деликатность? И чем ничтожнее критикан, тем он наглее (Бальтасар Грасианов, виртуальный философ и кибер-маньерист, кавалер Ордена Бинокля)